- Да все нормально. - Хизер прикоснулась прохладной рукой к его слегка вспотевшему лбу и нежно погладила песочного цвета волосы.

- Ты сознаешь, какой властью обладаешь? - сказал импресарио Ал Блисс, подойдя к Джейсону, как всегда, слишком близко. - Тридцать миллионов человек смотрели сегодня, как ты застегиваешь молнию на брюках. Это своего рода рекорд.

- Я каждую неделю застегиваю молнию, - ответил Джейсон. - Это мой фирменный жест. Или ты еще не заметил?

- Но тридцать миллионов! - Круглое красное лицо Блисса покрылось капельками пота. - Подумай!.. Это по самым грубым подсчетам...

- Я скорее умру, чем дождусь, пока ваши подсчеты принесут хоть какую-нибудь прибыль.

- Смотри, чтобы ты не умер сегодня. Толпа поклонников готова разорвать тебя на кусочки размером с почтовую марку. Между прочим, в толпе немало и ваших поклонников, мисс Гарт, - добавил Блисс хриплым, как у собаки, голосом.

- Черт бы их побрал, - недовольно проворчала Гарт, - почему они не расходятся? Неужели им нельзя пришить какое-нибудь нарушение закона? Хотя бы загрязнение улиц?

Джейсон сжал руку женщины, стараясь привлечь ее внимание. Он никогда не понимал ненависти Хизер к поклонникам. Для него они являлись доказательством популярности. А популярность была для Джейсона смыслом жизни. Точка.

- С таким отношением тебе не следовало идти на эстраду, - говорил он. Бросай это дело. Иди в социальную службу. Смотрителем в принудительный трудовой лагерь.

- Там тоже люди, - мрачно ворчала она. Двое полицейских с трудом проложили себе дорогу в толпе и приблизились к Джейсону и Хизер.

- Пока еще можно пробиться, - просипел более толстый. - Советую поторопиться, мистер Тавернер. Иначе публика из студии перекроет боковые выходы.

Он махнул рукой, и еще трое полицейских начали оттеснять толпу от узкого прохода, ведущего на ночную улицу. Там уже подрагивал на холостом ходу похожий на ракету роскошный и дорогой "роллс-ройс". Как сердце, подумал Джейсон. Механическое сердце, которое бьется для него одного, для звезды. Ну и еще для Хизер.